☕ Новости Калуги и Обнинска
15 августа 2018

"По натуре своей он, в сущности говоря, был большущий игрок"

11.07.12
"По натуре своей он, в сущности говоря, был большущий игрок"

В предыдущем тексте шла речь о Николае Саввиче Абазе, сенаторе, члене Государственного Совета и устроителе Черноморского побережья. В связи, с чем вспомнилась история, связанная с другим известным чиновником, носящим ту же фамилию.Александр Аггевич…

В предыдущем тексте шла речь о Николае Саввиче Абазе, сенаторе, члене Государственного Совета и устроителе Черноморского побережья. В связи, с чем вспомнилась история, связанная с другим известным чиновником, носящим ту же фамилию.

Александр Аггевич Абаза сделал завидную карьеру. В разные годы он был государственным контролером, товарищем министра финансов, министром финансов, председателем департамента экономии Государственного Совета. А также, будучи старшим председателем департаментов Государственного Совета, постоянно замещал председателя Государственного Совета на заседаниях этого органа. «Из всех государственных деятелей, которых мне приходилось видеть, - пишет в своих воспоминаниях С.Ю.Витте, - несомненно, самым большим здравым смыслом и практическим большим умом обладал Абаза». Но, кроме большого ума Абаза обладал еще одним качеством, - «по натуре своей и по всем тенденциям, он, в сущности говоря, был большущий игрок» (Витте).

История одной из «игр» предлагается ниже – на основании воспоминаний С.Ю.Витте. 

В бытность Витте директором департамента железнодорожных дел в министерстве финансов, А.А. Абаза обратился к нему с просьбой походатайствовать перед министром финансов И.А.Вышнеградским о выдаче ссуды банкирскому дому Рафаловича в Одессе, дела которого в тот момент пошатнулись. 

Витте поначалу отказался, ссылаясь на то, что с ситуацией, сложившейся в банкирском доме он не знаком, а кроме того, Абаза может и сам поговорить на эту тему с Вышнеградским, на которого, как директор департамента экономии Государственного Совета, имеет куда большее влияние. На что получил такой ответ Абазы: «Да вы ничего больше и не говорите, а скажите только то, что вы знаете, что вообще фирма Рафаловичей была одна из лучших фирм в Одессе, что Рафаловичи люди очень почтенные и фирма их очень почтенная».

В таком изложении Витте донес просьбу до министра финансов: «я Вышнеградскому сказал, что вот мне Абаза говорит то-то и то-то, что я знаю Рафаловича с очень хорошей стороны, что вообще это одна из лучших фирм, и я удивляюсь, как это они могли поставить себя в затруднительное положение и что, вероятно, это произошло вследствие какой-нибудь неосторожности молодых Рафаловичей, которые теперь управляют домом, потому что как раз за некоторое время до этого умер их отец, очень почтенный человек - Федор Рафалович». 

Вышнеградский к этой просьбе отнесся, по словам Витте, «довольно раздражительно». Однако, несмотря на раздражение и явное нежелание выдавать ссуду из Государственного банка, все же министр финансов предпринял все необходимые для этого шаги, и ссуда в 800 000 рублей банкирскому дому Рафаловича была выдана. (Тут есть разночтения – Витте пишет о прямой помощи казны в 800 000 рублей. В других источниках говорится о создании для помощи банкирскому дому Рафаловичей синдиката частных банков, который выдал ссуду в 2 000 000 рублей, в нарушение своих уставов. На нарушение частные банки пошли ввиду того, что во главе синдиката стоял Государственный банк, и на долю Государственного банка в этой ссуде приходилось 3/5, т.е. более миллиона.) 

Сам Вышнеградский аргументировал свое участие в помощи Рафаловичам тем, что как раз в это время министерство финансов пыталось провести новый таможенный тариф, для прохождения которого через Государственный Совет помощь директора департамента экономии – Абазы – была необходима. Поэтому настойчивые просьбы Абазы – очевидно, что тот просил за Рафаловича не только через Витте, без внимания не были оставлены. 

Чтобы примерно понимать масштаб сумм, о которых идет речь: чиновник уровня начальника станции на железной дороге получал жалованье в десятки рублей в месяц, сам Витте в должности управляющего Юго-Западными железными дорогами получал 50 000 рублей в год, а на должности директора департамента железнодорожных дел министерства финансов – 16 000 рублей в год, причем это последнее жалованье было делом исключительным, так как по штату директору департамента было положено 8 000 рублей, еще 8 000 рублей доплачивал Александр III из своих средств – чтобы смягчить финансовые потери Витте при переходе на государственную службу. То есть, 800 000 рублей были в то время деньги очень немаленькие.

Но почему А.А. Абаза просил о государственной помощи для банкирского дома Рафаловича? 

Абаза давно знал фирму Рафаловича и доверял ей различные поручения. «Я с Рафаловичем постоянно имею различные дела; Рафалович мой банкир - я ему даю поручения, например, продажу всех продуктов из моих имений - ему поручаю», - приводит Витте слова Абазы из их разговора задолго до того, как дела Рафаловичей пришли в упадок.

Но, дело оказалось не только в давних связях и хорошем расположении к давним партнерам.

Как выяснилось позднее, когда Витте занял уже пост министра финансов, поручения Абазы Рафаловичу не ограничивались только продажей продукции из имений. 

Тут необходима краткая справка. Курс рубля в то время был плавающим. Бумажный рубль стоил дешевле, чем рубль золотой. За бумажный рубль давали около 65 копеек золотом. Жесткой привязки стоимости бумажных денег к золотым не было. Бумажный рубль мог дорожать или дешеветь относительно золота и относительно других валют. В зависимости от биржевой игры и в зависимости от притока золота из-за границы. 

Однако уже тогда существовали планы по проведению финансовой реформы, которую чуть позже и осуществил С.Ю. Витте уже на посту министра финансов, и одним из основных пунктов которой была как раз жесткая фиксация курса бумажного рубля к золотому. Что сделало рубль одной из самых устойчивых европейских валют вплоть до первой мировой войны. И, при проведении такой реформы неизбежно встал бы вопрос, – по какому курсу привязывать бумажный рубль к золотому. По разным причинам было признано желательным сделать новый жесткий курс примерно равным уже сложившемуся на тот момент естественным путем курсу – т.е. около 65-70 копеек.

В тот год, когда происходила описываемая история (Витте не помнит точно – 1890 или 1891) был очень хороший урожай, вследствие чего сильно вырос экспорт зерна и, вместе с ним – как сейчас бы сказали – профицит торгового баланса. Что привело в свою очередь к повышению курса рубля.

Начавшийся резкий рост курса бумажного рубля был министерству финансов неприятен. Поскольку осложнял проведение реформы. Вышнеградский начал борьбу с этим повышением. Путем печатания бумажных рублей и покупки на них золота. Понятно, что раз количество напечатанных рублей всецело зависело от министерства финансов, то, какой бы ни был богатый урожай, и сколько бы золота не приходило в страну, с помощью печатного станка правительство рано или поздно добилось бы нужного ему курса.

Какая связь всего этого с Абазой и крахом банкирского дома Рафаловича? Вышнеградский, перед тем, как отправить императору доклад с обоснованием печатания денег и покупки на них золота, запросил отзыв на этот доклад у Абазы – как у начальника департамента экономии Государственного Совета. 

Абаза же, ознакомившись с докладом, и написав на него отзыв, поручил Александру Рафаловичу, старшему сыну умершего к тому времени Федора Рафаловича, начать игру на понижение рубля. То есть, покупать золото, франки, фунты, марки  и т.п. Был разработан даже специальный шифр – так как с одной стороны, давать указание по телеграфу прямым текстом Абаза не мог, а с другой стороны, Рафалович многие годы управлял продажами продукции имений Абазы, то указания Абазы по телеграфу продать столько-то пудов ячменя не выглядели странными, но означали на самом деле не продажу ячменя, а покупку марок. Под кукурузой были зашифрованы франки, под пшеницей – фунты и т.п.  

Понимая, что А.А. Абаза затевает игру против рубля не просто так, а, по-видимому, по занимаемым им должностям, обладает какой-то информацией, Александр Рафалович начал играть в ту же сторону не только на счет Абазы, но и на свои деньги. По его словам – как только получал от Абазы указание купить франки на какую-то сумму, выполнял это указание, и покупал столько же еще и за свой счет. 

Но, хотя печатный станок уже включили, курс рубля по-прежнему рос. Абаза немного поспешил с указанием продавать рубль. Эффект от  игры на понижение, которую вело министерство финансов, наступил не сразу. Видимо урожай был слишком хороший и экспортные поступления были слишком сильны. К тому же министерство финансов вынуждено было печатать деньги аккуратно – задача стояла вернуть рубль к курсу 65 копеек, а не обрушить его до 40 или 30. Так что печатали постепенно. Убедившись, что выброс на рынок уже напечатанных денег эффекта не дал – печатали еще. 

А Абаза тем временем, пока курс продолжал расти – терял деньги. И вместе с ним – терял деньги и Рафалович, который играл своими деньгами (а точнее – деньгами своих клиентов) соответственно указаниям Абазы. Абаза же, несмотря на потери, продолжал требовать продавать рубль. В какой-то момент, когда потери Абазы подошли к сумме в 800 000 рублей – и потери Рафаловича достигли той же отметки, Рафалович начал сомневаться в правильности указаний. Рубль продолжал укрепляться, и ничто не предвещало разворота. В конце концов, подумал Рафалович, Абаза может и ошибаться. И начал играть в обратную. То есть, указания Абазы продавать Рафалович не мог не выполнять. Но сам уже не продавал, во-первых, а во-вторых, наоборот, то, что продавал Абаза – покупал сам. Рубль продолжал расти. Понемногу Рафалович начал отбивать свой проигрыш.  Но тут все же наступил наконец эффект от деятельности министерства финансов по понижению курса рубля. Курс пошел вниз.

В итоге, Абаза не только отыграл все предыдущие потери, но еще и вышел в хороший плюс – около 900 000 рублей. Рафалович же получил в минус потери от игры на понижение на растущем курсе и от игры на повышение на курсе падающем. И оказался на грани банкротства. Клиентам банкирского дома и кредиторам оказалось платить нечем – слишком велика была брешь. Мало того, тех денег, которые выдало правительство в виде ссуды – по протекции Абазы, оказалось недостаточно. Александр Рафалович пришел к С.Ю.Витте, к тому времени уже занявшим кресло министра финансов, просить о новой ссуде. Витте поначалу отказал категорически – почему министерство финансов должно спасать частный банкирский дом. Но, узнав подробности, быстро понял, что банкротство Рафаловичей грозит сразу двумя скандалами.

Во-первых, первая ссуда в 800 000 рублей полностью ушла на расплату с кредиторами. Причем, поскольку официальной процедуры банкротства не было, с ними расплатились один к одному. Но на всех не хватило. Если бы банкирский дом объявил о неспособности расплатиться сразу, была бы назначена комиссия, оценили бы долги с одной стороны, имущество и активы с другой – и заплатили бы 60 копеек за рубль или 40 или 30 копеек за рубль – в зависимости от размера недостачи – но всем. А так получилось, что часть кредиторов получила рубль за рубль, а другая часть – ничего. Так как имущество банкирского дома практически целиком ушло в обеспечение ссуды от правительства. То есть, фактически правительственная ссуда привела к тому, что с частью кредиторов расплатились за счет другой части. Это первый неизбежный скандал, если дело о банкротстве Рафаловичей пойдет в суд. Но это еще полбеды. Второй скандал, гораздо более неприятный – в суде неизбежно всплывает и получит широкую огласку, что директор департамента Государственного Совета, председатель финансового комитета, действительный статский советник, статс-секретарь А.А. Абаза играет против рубля через частный банк, пользуясь информацией, ему известной по долгу службы.

В итоге Рафаловичи получили и вторую ссуду. Ее тоже не хватило, чтобы расплатиться со всеми кредиторами. Витте пишет и о третьей ссуде – в 400 000 рублей, уже под залог имения тестя одного из братьев Рафаловичей, так как активов самого банкирского дома под обеспечение новой ссуды уже не осталось (Здесь тоже есть разночтения – Витте пишет об этой дополнительной ссуде как о ссуде под обеспечение имения тестя Григория Рафаловича, но есть сведения и о том, что ссуда была выана ввиду того, что «иначе уже затраченные 1 200 000 рублей казенных денег под не вполне понятное обеспечение будут потрачены впустую, а ненормальные и невыгодные стороны этого дела получат огласку»).

Итог всей этой истории в чистом остатке примерно такой:

Банкирский дом Рафаловичей, существовавший с 1833 года, обанкротился. С помощью казенных денег с кредиторами удалось расплатиться без громкого скандала, но сам банк существовать перестал. Братья Рафаловичи, конечно, не пошли работать дворниками. Так Витте пишет о том, что семья Рафаловичей продолжала контролировать Бессарабско-Таврический банк. Кроме этого банка у Рафаловичей были также доли в капитале еще нескольких банков в разных городах – Петербурге, Киеве, Одессе, Херсоне. 

Казна, реализовав полученные в обеспечение активы банкирского дома Рафаловичей, часть затраченных денег сумела вернуть. Какую именно часть – оценить трудно. Наиболее часто встречается оценка общих потерь казны в этой истории в 500 000 рублей.

А.А. Абазе пришлось уйти в отставку. Зато он неплохо заработал. Или наоборот – он неплохо заработал, но зато пришлось уйти в отставку. Это с какой стороны посмотреть.

Владимир Изгаршев
*Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
X

*После отправки комментарий должен пройти модерацию

Имя

E-mail

Комментарий

Смотреть все «Новости» »
Первый баннер
Второй баннер
Третий баннер
Четвертый баннер

Sponsored content

X
Все Новости Новости Калуги Новости Обнинска Статьи Аналитика От первого лица Авторы Блоги Фоторепортаж Пресс-релизы Комментарии